Демографический взрыв — временное явление; по мере развития демографического перехода нарушенная согласованность типов и режимов рождаемости и смертности восстанавливается, промежуточный тип воспроизводства населения сменяется основным и демографический взрыв прекращается. Однако темпы демографического перехода зависят от общего социально-экономического развития, и если оно как это и имеет место в большинстве освободившихся стран, идет относительно медленно, долго сохраняется и промежуточный тип воспроизводства населения. Во многих развивающихся странах проводится , направленная на преодоление переходного характера воспроизводства населения, в частности на ускоренное снижение рождаемости.

В зависимости от соотношения предыдущего и последующего поколений выделяются расширенный, простой и суженный типы воспроизводства .

При расширенном типе воспрозводства последующее поколение больше предыдущего (детей > родителей, нетто-коэффициент воспроизводства-Ro > 1), при простом — соотношение этих поколений приблизительно одинаково (Д = Р, Ro = 1), при суженном — предыдущее поколение превышает последующее (Д<Р, Ro <1).

Максимальное среднегодовое значение показателя общей рождаемости при крайне благоприятной для рождаемости ситуации (сравнительно ранней и всеобщей брачности женщин, полном отсутствии сознательного ограничения рождаемости, устойчивости брачных связей, хорошем состоянии здоровья супругов, отсутствии особых бедственных событий) может достигать 50-55% На практике же даже в странах с очень этот показатель обычно бывает несколько ниже. Вообще очень высокой считается рождаемость со среднегодовым показателем выше 40% Рождаемость в пределах 30-40% — считается высокой, 20-30% — умеренной, 20-15% низкой и ниже 15% — очень низкой. Теоретически минимальное значение показателя общей рождаемости может быть равно 0, когда у данного населения в течение изучаемого периода практически не было рождений. В реальной же жизни в мирных условиях применительно к достаточно большим группам населения такое невозможно. В экстремальных же ситуациях показатель рождаемости иногда падает до нулевой отметки. Так, нулевой коэффициент рождаемости был зафиксирован в 1943 г в блокадном Ленинграде.

Демографическая революция - резкое изменение качественного (половозрастного, этнического и т.п.) состав населения в результате интенсивного естественного прироста определенных категорий населения.

Демографическая революция в США привела к тому, что согласно данным Американского бюро по переписи населения, впервые за всю историю Штатов, афроамериканцы уже не является крупнейшей национальной или расовой меньшинством США.

Испаноязычных в США теперь 37 миллионов, а негров - только 36. То есть, белые американцы составляют 70% населения США - 199,3 миллиона; испаноязычные латиносы - 13%; афроамериканцы (чернокожие)

- 12,7%; выходцы из Азии - 4% или 12,7 миллиона. Всего населения США составляет 284,4 миллиона человек. Только за 2000-2002 годы количество испаноязычных в США выросла на 4,7%, негров - на 2,4%. Кроме того, темпы эмиграции из стран Латинской Америки, в частности Мексики, просто сумасшедшие. В таких крупнейших мегаполисах Калифорнии как Лос-Анджелес и Сан-Диего, Флориды - Майами, преимущественное испаноязычное население. На юге США испанский стала не второй, а официальной, обязательным языком для юристов, полицейских и всех работников сферы обслуживания.

Между прочим, некоторые ученые считают, что термин «демографическая революция» вообще можно не использовать к современной стадии демографических процессов в глобальном масштабе, поскольку, например, в отсталых странах хоть и проходят качественные изменения в динамике смертности, но они почти не затрагивают поведение населения в отношении рождаемости.

Более часто употребляется термин «демографический переход», который адекватно отражает существующую стадию динамики народонаселения под действием социально-экономического развития. Этот демографический переход зависит от таких факторов как темпы индустриализации, урбанизации и роста жизненного уровня, развития здравоохранения, социального обеспечения и обучения, степени эмансипации женщин. Демографический переход - концепция, которая применяется в современной демографии для объяснения типов воспроизводства населения. Этот термин предложил 1945 г. американский демограф Ф. Наутстайн.

В конце XIX в. было установлено, что уровни рождаемости и смертности людей обусловлены не биологическими законами, а социальными условиями. В зависимости от социально-экономических условий жизни людей, соотношение показателей рождаемости, смертности и естественного прироста складывается по-разному. Для населения стран, находящихся на низких уровнях экономического развития, характерны высокие показатели рождаемости и смертности, а следовательно - низкий естественный прирост. Эпидемии и стихийные бедствия еще больше усугубляют ситуацию. С началом тех или иных общественно-экономических преобразований улучшается качество жизни, лучше становится медицинское обслуживание, и это способствует существенному уменьшению показателей смертности. С развитием процессов индустриализации и урбанизации начинают уменьшаться и показатели рождаемости. Каждому из этапов течении этого демографического перехода присуща своя ситуация в воспроизводстве населения.

ГЛОБАЛЬНАЯ ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И БУДУЩЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

С.П. Капица

Капица Сергей Петрович - д.ф.-м.н., вед.н.с. Ин-та физ. проблем им. П.Л. Капицы РАН.

Настоящая работа выполнена при поддержке Лондонского Королевского общества, ЮНЕСКО, Рос-НОУ и фондов ИНТАС и РФФИ. В основе статьи лежит научное сообщение, зачитанное на заседании Президиума РАН 24 февраля 2004 г.

ВВЕДЕНИЕ

200 лет тому назад Томас Мальтус для того, чтобы объяснить ограничение роста населения, первым обратился к математическому моделированию. В его модели экспоненциальный рост населения, которое удваивается за определенное время, ограничивался линейно растущим производством пищи, т.е. определялся исчерпанием ресурсов и голодом. Эти идеи на многие годы завладели умами и свое развитие получили в XX в., в глобальных моделях Римского Клуба, созданных с помощью мощных ЭВМ и обширных баз данных. Такие исследования привели к пониманию значимости глобальных проблем, но выводы проекта "Пределы роста" о неминуемом ресурсном кризисе оказались неверными. Американский экономист, лауреат Нобелевской премии Герберт Саймон заметил, что сорок лет опыта моделирования сложных систем на ЭВМ, которые с каждым годом становились больше и быстрее, показали, что грубая сила не ведет нас по царской тропе к пониманию таких систем... Чтобы преодолеть "проклятие сложности", моделирование должно обратиться к своим исходным принципам.

Масштаб же самой задачи, имеющей фундаментальный смысл для наук о человеке и обществе и практическое значение для экономики и политики, заставляет искать новые пути для исследования этой важнейшей глобальной проблемы. Мы будем рассматривать развитие населения нашей планеты как эволюцию самоорганизующейся системы, исходя из идей синергетики Именно ее методы - науки о сложных системах - предоставляют такую возможность и могут ввести в традиционные гуманитарные области новые понятия. Для этого в первую очередь надо определить закон роста и природу демографического перехода, который ведет к ограничению взрывного роста и стабилизации населения Земли, что и стало наиболее характерной чертой современного этапа мирового демографического процесса.

Ключевым для нас будет исследование эволюции системы человечества и тех взаимодействий, которые управляют ростом. Именно взаимосвязанность и взаимозависимость современного мира, обусловленная транспортными и торговыми связями, миграционными и информационными потоками, объединяют всех людей в единое целое и дают неоспоримые возможности рассматривать сегодня мир как глобальную систему. Но в какой мере такой подход справедлив для прошлого? Мы увидим, как в рамках самой модели можно сформулировать критерии системности роста и как в самом далеком прошлом, когда людей было мало, а мир в значительной степени был разделен, население отдельных регионов медленно, но верно взаимодействовало. Вместе с тем для населения Земли как замкнутой системы не следует учитывать миграцию, поскольку это внутренний процесс взаимодействия и в масштабе всей планеты эмигрировать пока просто некуда.

Существенно и то, что биологически все люди принадлежат одному виду Homo sapiens. У нас одинаковое число хромосом - 46, отличное от всех других приматов, и все расы способны к смешению и социальному обмену. Местом обитания нашей популяции служат практически все удобные для этого части Земли. Однако по своей численности мы превышаем численность сравнимых с нами по размерам и питанию животных на пять порядков - в сто тысяч раз. Только домашние животные, живущие около человека, не ограничены в своей численности, в отличие от своих диких родственников, каждый вид которых занимает свою экологическую нишу. На определенном этапе в результате неолитической революции человечество отделилось от остальной биосферы и создало свою окружающую среду, хотя на протяжении последней сотни тысяч лет - есть все основания утверждать это - сам человек биологически мало изменился.

Действительно, основное развитие и самоорганизация нашей популяции происходили в социальной сфере благодаря высокоразвитому мозгу и сознанию - тому, что отличает нас от животных. Теперь, когда деятельность человека приобрела планетарный масштаб, со всей остротой встал вопрос о нашем взаимодействии с окружающей природой. Поэтому важно понять, какими факторами определяется рост числа людей на нашей планете.

Принципы теории роста и развития

Для такого количественного подхода к процессам истории в соответствии с методами синергетики и статистики мы выберем в качестве главной переменной численность населения всей Земли. В росте численности мы будем видеть меру развития, и через закон роста определим природу явлений, лежащих в основе исторического развития.

Таким образом, население мира в момент времени Т мы будем характеризовать полным числом людей N - ведущей переменной, подчиняющей все остальные. Это предположение лежит в основе асимптотического приближения, когда на первом этапе анализа пренебрегают всеми остальными факторами, влияющими на рост. Процесс роста будет рассматриваться осредненно и на значительном интервале времени -в большом числе поколений. Тогда в первом приближении сама длительность жизни человека не будет явно входить в расчет, равно как и распределение людей в пространстве и по возрасту и полу. При этом исключаются экспоненциальный и логистический рост, имеющие неизменный внутренний масштаб - время удвоения. Тогда рост населения мира в соответствии с рис. 1 прекрасно описывается степенным законом:

N = 200/(2025-T) миллиардов,

где время Т выражено в годах от Р.Х. Как эмпирическую формулу ее предлагал ряд авторов, поскольку это выражение описывает рост населения Земли с удивительной точностью в течение многих тысяч лет. Тем не менее в демографии это выражение не воспринимали всерьез, поскольку оно относилось ко всему населению Земли. При этом казалось невозможным связать рост с конкретными социальными и экономическими условиями, в той мере как они реализуются в рамках отдельных стран и регионов. С другой стороны, эта формула указывала на то, что в 2025 г. население Земли обратится в бесконечность. Столь же невероятный результат получался и в самом далеком прошлом, поскольку при возникновении, по современным представлениям, Вселенной 20 млрд. лет тому назад уже должно было быть 10 человек, космологов, наблюдавших Большой Взрыв!

Однако мы будем рассматривать это выражение как содержательное описание процесса самоподобного развития, каким нам и представляется все развитие человечества и последующий демографический взрыв. Это означает, что динамика процесса роста происходит неизменным образом и такой автомодельный рост в соответствии с гиперболическим законом известен в физике и синергетике как режим с обострением . Само построение этой формулы таково, что она, как асимптотическая, применима только в ограниченной области, и задача исследователя состоит в выяснении того, что ограничивает эту область. Фактор, который хотя явно и не входит в формулу роста, есть время продолжительности репродуктивной жизни человека. Он проявляется при прохождении через демографический переход и ограничивает область применения асимптотической формулы роста. Учет этого обстоятельства позволяет избавиться от ухода роста в бесконечность по мере приближения к 2025 г., когда скорость роста не может быть больше определенной характерной для времени величины. Подобным же образом рост ограничивается другой особенностью развития, когда в далеком прошлом скорость роста не может быть меньше определенной величины. Таким образом, в рамках этих представлений удается определить начало развития человечества.

В развитой нами теории рассматриваются только статистически обобщенные величины. При этом, естественно, происходит потеря конкретики, связанная со странами и событиями, как это бывает всегда, когда обращаются к таким осредненным представлениям при изучении сложных явлений в истории и экономике. В нашей модели основной динамической характеристикой мировой демографической системы становится безразмерная константа К = 62000. Это число как главный параметр теории определяет все соотношения в результатах расчетов. Оно является также масштабом численности группы людей, которым описывается рост, и определяет первичную величину группы людей, охваченную общим социальным взаимодействием. Числами такого порядка характеризуется оптимальный масштаб города или района мегаполиса. В популяционной генетике такими числами характеризуется численность устойчиво живущего вида. Так, начальная популяция наших самых далеких предков в Восточной Африке была порядка 100 тыс. Таким образом, с величиной К связан ряд явлений, в которых отражены кооперативные свойства человека.

В итоге анализа исходной формулы роста скорость роста в эпоху всего исторического и доисторического развития можно представить в виде основного уравнения:

dN/dt = N 2 /K 2 ,

где t = T время, измеренное в единицах эффективного поколения, равное  = 45 годам. В отличие от уравнения экспоненциального роста, когда рост по закону сложных процентов пропорционален текущему капиталу, в нашем случае рост пропорционален квадрату растущей величины - второй степени населения мира. В этом нелинейном уравнении скорость роста приравнивается к коллективному взаимодействию, которое феноменологически и обобщенно описывает все процессы экономической, технологической, культурной, социальной и биологической природы. Иными словами, скорость роста всецело зависит от состояния системы в данный момент и равна квадрату населения мира, которое дает меру сетевой сложности демографической системы. В физике сложных систем, состоящих из многих частиц, таким же образом описываются разнообразные и хорошо изученные коллективные взаимодействия, каким, например, в теории газов является взаимодействие Ван дер Ваальса.

Таким образом, наши уравнения описывают все развитие человечества, при котором население Земли после медленного начального роста по мере приближения к критической дате растет все быстрее, т.е. взрывным образом, намного превышающим экспоненциальный рост, стремится уже к бесконечности. Однако именно в этот момент включаются факторы, ограничивающие демографический взрыв. В результате взрывной рост резко замедляется, а сама численность населения стабилизируется. На основе развитых представлений легко определить предел, к которому в обозримом будущем, после демографического перехода, стремится численность человечества N lim = 2N 1 = K 2 = 12 млрд., и выразить через время  и население мира N 1 = 6 млрд, в T 1 = 2000 г. начало роста T 0 = Т 1 - (N 1 /2) 1/2 = 4,5 млн. лет тому назад. Если же проинтегрировать весь процесс роста от Т 0 до нашего времени Т 1 , то можно оценить полное число людей, когда-либо живших на Земле, равное P 0,1 = 2,25K 2 lnK = 100 млрд. человек, что находится в согласии с оценками, сделанными рядом авторов. Обоснование и вывод всех расчетов даны в монографии автора "Общая теория роста населения Земли"

Использованная в модели математика элементарна и вполне была бы доступна самому Мальтусу. Учась на богословском факультете, он владел математикой настолько хорошо, что занял девятое место на математической олимпиаде в Кембриджском университете. Однако применение развитых представлений к описанию развития общества требует решимости по преодолению укорененных как в демографии, так и в других общественных науках методологических традиций. Поэтому понимание и принятие теории требует известных усилий со стороны тех, кто мало знаком с общими методами, разработанными в теоретической физике, и развитым подходом, который некоторым может показаться отвлеченным и формальным, лишенным человеческого начала. С другой стороны, следует иметь в виду, что развитые представления дают приближенную картину развития. Более того, в теории используется самое минимальное число констант, которые описывают развитие человечества в его общих чертах. Тем не менее эта модель представляет непротиворечивую и достаточно полную картину истории, в которой исторические закономерности выражены статистически значимыми величинами.

Принятие такого обобщенного подхода в значительной мере связано с необходимостью отказа от редукционизма - стремления все представлять в виде результата действия элементарных факторов и прямых причинно-следственных связей. Например, в этом случае парадоксально оказывается, что рост асимптотически зависит не от рождаемости, а только от разницы между рождаемостью и смертностью, которая в свою очередь уже зависит от всей совокупности социально-экономических условий. Именно взаимозависимость, нелинейность сильно связанных механизмов заставляет искать системные - интегративные - принципы для описания поведения сложной системы в течение длительных промежутков времени и на всем пространстве земного шара. Такой подход возможен потому, что универсальное, эффективное взаимодействие, определяющее рост, реализуется во всем населении Земли. Поэтому суммарный нелинейный закон роста не обратим и не аддитивен. Его нельзя применять к отдельной стране или региону, а только ко всему взаимосвязанному населению нашей планеты, рассматриваемой как единая система. Однако глобальный закон роста влияет на демографический процесс в каждой стране. Именно поэтому развитые представления дают описание истории человечества в целом и имеют прямое отношение к тому, как общие закономерности реализуются в условиях конкретных стран и регионов.

Для понимания развития человечества рассмотрим в первую очередь пределы области режима самоподобного роста, ограниченного двумя главными особенностями. Во-первых, в далеком прошлом рост оказывается слишком медленным. Поэтому, чтобы исключить эту особенность роста из рассмотрения, когда время делается бесконечно долгим, а население все медленнее стремится к нулю, следует предположить, что в эпоху антропогенеза минимальная скорость роста не может быть меньше появления одного гоминида за характерное время порядка продолжительности поколения.

Этого простого предположения достаточно для того, чтобы ввести минимальную скорость роста и описывать процессы антропогенеза как линейный рост популяции людей, одаренных разумом. Даже такая наивная гипотеза оказывается результативной и приводит к разумной оценке длительности той далекой от нас эпохи. Более того, выясняется, что можно принять микроскопическое время, равное? = 45 лет, одинаковым как в прошлом времени, так и в настоящем, что указывает на постоянство этой константы, определяемой биологической природой человека со времени его появления.

При рассмотрении критической эпохи 2000 г. в пике демографического взрыва и самой эпохи демографического перехода скорость роста должна быть ограничена сверху естественным пределом удвоения за время порядка? = 45 лет как меры эффективной репродуктивной жизни человека. Ввиду невозможности дальнейшего продолжения самоподобного роста при демографическом взрыве наступает режим с обострением и рост завершается демографическим переходом при резком изменении всего хода нашего развития.

Таким образом, демографический переход приводит к смене режима роста и стабилизации населения . Это важнейшее явление в развитии населения страны было открыто французским демографом Адольфом Ландри на примере Франции (рис. 4):

В XVIII в. Франция пережила не только свою Великую политическую революцию, которая совершилась в 1789 г., но и демографическую революцию. Политическая революция отмечена такими яркими событиями, как штурм Бастилии или уничтожение привилегий; в течение нескольких лет многое необратимо изменилось и сменило существующий порядок.

Но ничего столь же сенсационного, что отметило бы наступление другой революции, не произошло. Ее развитие было незаметным и относительно медленным. Тем не менее она в не меньшей степени является революцией, поскольку тогда, когда режим изменяется, революция и происходит. Это верно в демографии, как и в любой другой области. Внезапность изменений не является обязательной. Действительно, говоря о демографической революции, при которой происходит смена неограниченного воспроизводства на ограниченное, есть все основания придерживаться данного определения без каких-либо добавлений.

Глобальный демографический переход состоит в смене режима роста на режим стабилизации населения мира.

Если демографы исследовали этот феномен в масштабе страны и определяли его как переход, то мы обратимся к переходу как к глобальному событию и, следуя Ландри, как к глобальной демографической революции . Для населения мира переход показан на рис. 5, а для отдельных стран – на рис. 6. На этих рисунках видно, что суммарный глобальный демографический переход происходит практически одновременно во всем мире, несмотря на разницу в истории и экономике стран, из которых состоит человечество. Действительно, переход в так называемых развитых странах протекает несколько медленнее и только на 50 лет опережает переход для всего населения Земли. Синхронность и эффективное сужение перехода, несомненно, обострившихся в эпоху демографической революции, являются мощным свидетельством глобального единства процессов роста и системности народонаселения Земли.

Это дает основание для объяснения и понимания процесса глобализации, который так привлекает внимание современников, потому что теперь это происходит за время, близкое к? . Однако и в прошлом, включая и самое далекое на заре возникновения человечества, мы уже начали развиваться как глобальная система. Только темп проявления глобализации был столь же медленным, как и рост населения, для которого характерное время равно давности эпохи.

Таким образом, речь идет о едином подходе к пониманию всего хода глобальной истории человечества, неизменного в течение 1,6 млн лет – от возникновения человечества при появлении Homo habilis к современному кризису в его развитии.

До самого демографического перехода этот рост был динамически самоподобным и протекал так, что относительная – логарифмическая – скорость роста была постоянной и тем самым характеризовала усредненное развитие всей популяции людей – всего человечества.

Демографическая революция и переход к постоянному населению, несомненно, самое крупное за всю историю событие в развитии человечества.

При этом изменения коснутся всех сторон нашей жизни, а мы волей случая стали свидетелями этого величайшего переворота в истории человечества. Поэтому его всесторонний анализ должен быть в центре нашего внимания и учитываться при анализе всех аспектов роста человечества. Никакие события – ни войны или эпидемии, ни даже изменения климата – несоизмеримы с теми, которые разворачиваются ныне. Эти события непосредственно связаны с представлениями о роли разума и сознания человека, культуры, которые лежат в основе теории роста, как модели коллективного поведения системы народонаселения Земли.

В итоге приведенное выше описание глобальной истории человечества позволяет разбить ее на три эпохи. Первая эпоха А – это эпоха антропогенеза длительностью 4–5 млн лет, которая привела к появлению исходной популяции Homo habilis с численностью порядка ста тысяч ~ K . Затем начинается эпоха В – взрывного развития по гиперболической траектории. В результате благодаря квадратичному росту достигается предел ~ K 2 , а человечество в это время расселяется по всей Земле. Заметим, что в эту эпоху каменного века человечество пережило девять ледниковых периодов.

Когда люди, точнее женщины, умеют читать и писать, начинается контроль рождаемости. Сегодня мир, кото­рый к 2030 году станет поголовно грамотным, находится также на этапе завершения демографического переходно­го периода. В 1981 году мировой индекс фертильности (показатель, принятый в западной статистике и соответ­ствующий суммарному коэффициенту рождаемости, в терминологии российской демографии. - Прим. ред.) со­ставлял 3,7 ребенка на одну женщину. Такой уровень обеспечивал быстрый рост населения планеты и подтвер­ждал гипотезу о неизбежности хронического отставания определенных стран в развитии. В 2001 году мировой индекс фертильности упал до 2,8 ребенка на одну женщи­ну, сейчас он близок к 2,1 (то есть один ребенок на одного родителя), что обеспечивает лишь простое воспроизвод­ство населения. Эти несколько цифр позволяют предполо­жить, что в будущем, которое перестало быть неопреде-

ленным, возможно к 2030 году, численность населения стабилизируется, мир достигнет равновесия.

Если анализировать индексы фертильности по отдельным странам, можно лишь удивляться стиранию арифметиче­ской границы между развитым и развивающимся мирами.

В таблице 1 приводятся данные о рождаемости в 1981 и 2001 годах в группе наиболее населенных или наиболее значимых стран мира. В большом числе этих стран индексы фертильности колеблются от 2 до 3 детей на одну женщину. В некоторых странах, недавно классифицировавшихся как слаборазвитые, уровни фертильности равны уров­ням фертильности в западных странах. Китай и Таиланд с показателем 1,8 ребенка на женщину располагаются меж­ду Францией и Великобританией, где уровни фертильно­сти составляют соответственно 1,9 и 1,7. Иран, входящий в состав «оси зла», имеет тот же уровень фертильности (2,1 - в 2002 г. и 2,6 - в 2001 г.), что и Соединенные Шта­ты - самопровозглашенный лидер «оси добра», который, надеюсь, вскоре останется ее единственным участником (Детальнее о демографической эволюции в Иране см.: Ladier M. Population, société et politique en Iran, de la monarchie à la république islamique// Thèse EHESS. – P., 1999).

Еще не повсюду демографический переход завершил­ся. Можно, в частности, указать на Боливию, где уровень фертильности - 4,2 ребенка на женщину. В части мусуль­манского мира и в Африке сохраняются высокие уровни фертильности. Но даже в Африке, за исключением таких маргинальных стран, как Нигер и Сомали, отчетливо про­сматривается начало процесса снижения рождаемости. И этот процесс уже далеко продвинулся в мусульманских странах.

Анализ индексов фертильности показывает, что му­сульманский мир как демографическая цельность не существует. Разброс в уровнях достигает максимальных величин: от 2 детей на женщину в Азербайджане до 7,5 - в Нигере. Исламский пример резюмирует состояние всего «третьего мира» на переходном этапе. Бывшие советские республики Кавказа и Средней Азии, где были достигну­ты большие успехи в ликвидации неграмотности при коммунистическом режиме, находятся в первых рядах, с уровнем фертильности между 2 в Азербайджане и 2,7 в Узбекистане. Далеко вперед продвинулся Тунис - 2,3 ребенка на женщину, что значительно лучше, чем в Ал­жире (3,1) и Марокко (3,4). Но в целом Магриб, колони­зованный Францией, развился быстрее, чем сердце арабского мира - Ближний Восток, которому удалось избежать прямого господства со стороны Европы.

Те, кто считает контроль за уровнем фертильности необходимой составной частью прогресса, должны при­знать очевидность позитивного влияния Франции в Се­верной Африке и с еще большим основанием - России в Центральной Азии. Действия Франции в этой области носили многогранный характер вследствие сложных по­следствий миграционных потоков в обоих направлениях и знакомства с обычаями метрополии, как это показал Юссеф Курбаж (Courbage Y. Demographic transition among the Magreb peoples of North Africa and in the emigrant community abroad // Ludlow P. Europe and the Mediterranean. – L.: Brassey’s, 1994). Действия же России были прямыми и ре­шающими: Советский Союз добился полной ликвидации неграмотности в своей сфере влияния. Ни одна другая колониальная держава ничего подобного не сделала. Ко­лониализм коммунистического типа, таким образом, ос­тавил некоторые позитивные следы.

Некоторые мусульманские неарабские страны, такие как Турция с индексом 2,5 в 2001 году и Иран с индексом 2,1 в 2002 году, никогда не являвшиеся колониями, почти завершили демографический переходный период. Еще более удаленные от арабского мира Индонезия и Малай­зия, исламизированные значительно позднее, также приближаются к завершению перехода, демонстрируя ин­дексы 2,7 и 3,2 соответственно (В Малайзии имеется значительное китайское этническое мень­шинство).

Неколонизованный арабский мир (или поздно и по­верхностно колонизованный) продвинулся не столь значительно. Тем не менее он быстро прогрессирует. В 2001 году индекс фертильности в Сирии составлял еще 4,1 ребенка на женщину, однако в Египте - уже 3,5, чуть больше, чем в Марокко.

В некоторых мусульманских странах контроль над рождаемостью делает лишь первые шаги. И индексы фертильности остаются здесь высокими: 5-5,3 - в Ираке, 5,6 - в Пакистане, 5,7 - в Саудовской Аравии, 5,8 - в Нигерии (В Нигерии проживает большое число христиан). Высокий индекс в Палестине является социологической и исторической аномалией,что связано с войной, с оккупацией. На другой стороне - среди изра­ильских евреев - также наблюдается высокая рождае­мость, что является отклонением от ситуации среди западного населения с высоким уровнем образованности. Детальные данные выявляют подлинный культурный раскол среди еврейского населения. У его «светской» части и у «умеренно религиозных» средний индекс до­стигает 2,4, тогда как среди «религиозных ортодоксов» и «ультраортодоксов» - 5, что является результатом роста рождаемости в этой группе (у собственно ультраортодок­сов - 7) [Courbage Y. Israël et Palestine: combine d’hommes demain? // Population et sociétés. – No 362. – 2000. – Nov].

Остается группа мусульманских стран, где демогра­фический переход еще по-настоящему не начинался и где индекс фертильности равен или превышает 6 детей на одну женщину: 6 - в Афганистане и Мавритании, 7 -в Мали, 7,3 - в Сомали, 7,5 - в Нигере. Однако рост гра­мотности в этих странах гарантирует, что и им не удастся избежать общей судьбы человечества: контроля за рожда­емостью.