Виктор гюго отверженные оглавление. Виктор гюго - отверженные. По наклонной плоскости
Виктор Гюго
Отверженные
Книга первая
Праведник
До тех пор пока силою законов и нравов будет существовать социальное проклятие, которое среди расцвета цивилизации искусственно создает ад и отягчает судьбу, зависящую от бога, роковым предопределением человеческим; до тех пор пока не будут разрешены три основные проблемы нашего века – принижение мужчины вследствие принадлежности его к классу пролетариата, падение женщины вследствие голода, увядание ребенка вследствие мрака невежества; до тех пор пока в некоторых слоях общества будет существовать социальное удушие; иными словами и с точки зрения еще более широкой – до тех пор, пока будут царить на земле нужда и невежество, книги, подобные этой, окажутся, быть может, не бесполезными.
Отвиль-Хауз, 1862 г.Господин Мириэль
В 1815 году Шарль-Франсуа-Бьенвеню Мириэль был епископом города Диня. Это был старик лет семидесяти пяти; архиерейский престол в Дине он занимал с 1806 года.
Хотя это обстоятельство никак не затрагивает сущности того, о чем мы собираемся рассказать, будет, пожалуй, небесполезно, для соблюдения полнейшей точности, упомянуть здесь о толках и пересудах, вызванных в епархии приездом г-на Мириэля. Правдива или лжива людская молва, она часто играет в жизни человека, и особенно в дальнейшей его судьбе, не менее важную роль, чем его собственные поступки. Г-н Мириэль был сыном советника судебной палаты в Эксе и, следовательно, принадлежал к судейской аристократии. Рассказывали, что его отец, желая передать ему по наследству свою должность и придерживаясь обычая, весьма распространенного тогда в кругу судейских чиновников, женил сына очень рано, когда тому было лет восемнадцать-двадцать. Однако, если верить слухам, Шарль Мириэль и после женитьбы давал обильную пищу для разговоров. Он был хорошо сложен, хотя и несколько мал ростом, изящен, ловок, остроумен; первую половину своей жизни он целиком посвятил свету и любовным похождениям.
Но вот пришла революция; события стремительно сменялись одно другим; семьи судейских чиновников, поредевшие, преследуемые, гонимые, рассеялись в разные стороны. Шарль Мириэль в первые же дни революции эмигрировал в Италию. Там его жена умерла от грудной болезни, которой давно уже страдала. Детей у них не было. Как же сложилась дальнейшая судьба Мириэля? Крушение старого французского общества, гибель собственной семьи, трагические события 93-го года, быть может, еще более страшные для эмигрантов, следивших за ними издалека сквозь призму своего отчаяния, – не это ли впервые заронило в его душу мысль об отречении от мира и одиночестве? Не был ли он в разгаре каких-нибудь развлечений и увлечений, заполнявших его жизнь, внезапно поражен одним из тех таинственных и грозных ударов, которые порой, попадая прямо в сердце, повергают во прах человека, способного устоять перед общественной катастрофой, ломающей его существование и уничтожающей материальное благополучие? Никто не мог бы ответить на эти вопросы; знали только, что из Италии Мириэль вернулся священником.
В 1804 году г-н Мириэль был приходским священником в Бриньоле. Он был уже стар и жил в глубоком уединении.
Незадолго до коронации какое-то незначительное дело, касающееся его прихода, – теперь уже трудно установить, какое именно, – привело его в Париж. Среди прочих власть имущих особ, к которым он обращался с ходатайством за своих прихожан, ему пришлось побывать у кардинала Феша. Как-то раз, когда император приехал навестить своего дядю, почтенный кюре, ожидавший в приемной, оказался лицом к лицу с его величеством. Заметив, что старик с любопытством его рассматривает, Наполеон обернулся и резко спросил:
– Что вы, добрый человек, так на меня смотрите?
– Государь, – ответил Мириэль, – вы видите доброго человека, а я – великого. Каждый из нас может извлечь из этого некоторую пользу.
В тот же вечер император спросил у кардинала об имени этого кюре, и немного времени спустя г-н Мириэль с изумлением узнал о том, что его назначили епископом в Динь.
Впрочем, насколько достоверны были рассказы о первой половине жизни г-на Мириэля, никто не знал. Семья Мириэля была мало известна до революции.
Господину Мириэлю пришлось испытать судьбу всякого нового человека, попавшего в маленький городок, где много языков, которые болтают, и очень мало голов, которые думают. Ему пришлось испытать это, хотя он был епископом, и именно потому, что он был епископом. Впрочем, слухи, которые люди связывали с его именем, были всего только слухи, намеки, словечки, пустые речи, попросту говоря – околесица, прибегая к выразительному языку южан.
Как бы то ни было, но после девятилетнего пребывания епископа в Дине все эти россказни и кривотолки, которые всегда занимают вначале маленький городок и маленьких людей, были преданы глубокому забвению. Никто не осмелился бы теперь их повторить, никто не осмелился бы даже вспомнить о них.
Господин Мириэль прибыл в Динь вместе с пожилой девицею, м-ль Батистиной, своей сестрой, которая была моложе его на десять лет.
Их единственная служанка, г-жа Маглуар, ровесница м-ль Батистины, бывшая прежде «служанкой господина кюре», получила теперь двойное звание: «горничной м-ль Батистины» и «экономки его преосвященства».
Мадмуазель Батистина была высокая, бледная, худощавая и кроткая особа. Она олицетворяла собою идеал всего того, что заключается в слове «достоуважаемая», ибо, как нам кажется, одно лишь материнство дает женщине право называться «досточтимой». Она никогда не была хороша собой, но ее жизнь, являвшаяся непрерывной цепью добрых дел, в конце концов придала ее облику какую-то белизну, какую-то ясность, и, состарившись, она приобрела то, что можно было бы назвать «красотой доброты». Что в молодости было худобой, в зрелом возрасте обратилось в воздушность, и сквозь эту прозрачную оболочку просвечивал ангел. Это была девственница, более того – это была сама душа. Она казалась сотканной из тени; ровно столько плоти, сколько нужно, чтобы слегка наметить пол; комочек материи, светящийся изнутри; большие глаза, всегда опущенные долу, словно душа ее искала предлога для своего пребывания на земле.
Госпожа Маглуар была маленькая старушка, седая, полная, даже тучная, хлопотливая, всегда задыхавшаяся, во-первых, от постоянной беготни, во-вторых – из-за мучившей ее астмы.
Когда г-н Мириэль прибыл в город, его с почестями водворили в епископском дворце, согласно императорскому декрету, который в списке чинов и званий ставит епископа непосредственно после генерал-майора. Мэр и председатель суда первые нанесли ему визит; к генералу же и префекту первым поехал г-н Мириэль.
Виктор Гюго
Отверженные
До тех пор пока силою законов и нравов будет существовать социальное проклятие, которое посреди расцвета цивилизации искусственно создает ад и отягчает судьбу, зависящую от Бога, роковым предопределением человеческим; до тех пор пока будут существовать три основные проблемы нашего века - принижение мужчины из-за принадлежности его к классу пролетариата, падение женщины из-за голода, увядание ребенка из-за мрака невежества; до тех пор пока в некоторых слоях общества будет возможно социальное удушье; иными словами и с точки зрения еще более широкой - до тех пор пока существуют на земле нужда и невежество, книги, подобные этой, окажутся, быть может, небесполезны.
Отвиль-Хауз, 1862 г.
Часть первая
Книга первая
ПРАВЕДНИК
I. Епископ Мириель
В 1815 году преосвященный Шарль-Франсуа-Бьенвеню Мириель был епископом в Дине. То был старик лет семидесяти, занимавший епископский престол в Дине с 1806 года. Быть может небесполезно, хотя это вовсе не касается сущности нашего рассказа, передать здесь для большей точности те слухи и толки, какие ходили на его счет по приезде в епархию. То, что говорится ложно или справедливо о людях, занимает часто в их жизни, а в особенности в их судьбе, такое же место, как и их поступки. Его преосвященство Мириель был сыном советника судебной палаты города Экса, следовательно, принадлежал к судебной аристократии. Говорили, что отец, прочивший его себе в преемники по должности, женил его очень рано, лет восемнадцати или двадцати, что было довольно распространенным обычаем в парламентских семьях. Несмотря на женитьбу, Шарль Мириель, как рассказывали, продолжал давать пищу для сплетен. Он был хорошо сложен, несмотря на небольшой рост, грациозен, элегантен и остроумен; первая часть его жизни была посвящена свету и успеху у женщин.
Наступила революция; события чередовались; магистратура, разоренная, преследуемая и изгнанная, рассеялась. Шарль Мириель в самом начале революции эмигрировал в Италию. Жена его умерла там от грудной болезни, которой страдала уже давно. Детей у них не было. Какой переворот произошел тогда в жизни господина Мириеля? Крушение ли старинного французского общества, падение ли собственного семейства, трагические ли происшествия 93 года, принимавшие еще более угрожающие размеры в глазах эмигрантов, глядевших на них издали, сквозь преувеличения страха, заронили в нем мысль об отречении и удалении от мира? Или посреди развлечений и привязанностей, наполнявших его жизнь, на него внезапно обрушился один из тайных и всесокрушающих ударов, которые, прямо задевая сердце, разят человека, способного хладнокровно устоять среди общественных потрясений, ломающих его существование и благосостояние. Никто не мог бы дать ответа на это. Знали только одно, что он возвратился из Италии уже священником.
В 1804 году Мириель исправлял обязанности кюре в Бриньоле. Он был уже стар и жил в глубоком уединении.
В эпоху коронации какое-то незначительное дело по его приходу, собственно какое - неизвестно, заставило его приехать в Париж. Между прочими влиятельными лицами он обращался с ходатайством по делу своих прихожан и к кардиналу Фешу{1}. Однажды, когда император приехал с визитом к своему дяде, почтенный кюре, ожидавший в передней, встретился с его величеством. Наполеон, заметив на себе взгляд старика, рассматривавшего его с некоторым любопытством, обернулся и резко спросил:
Кто этот добряк, смотрящий на меня?
Ваше величество, - сказал Мириель, - вы смотрите на добряка, а я смотрю на великого человека. Каждый из нас может найти в этом пользу.
Император в тот же вечер спросил у кардинала имя этого кюре, и некоторое время спустя Мириель был удивлен известием о своем назначении епископом в Динь.
Насколько было правды в рассказах, касавшихся первой половины жизни епископа Мириеля, никто не мог сказать положительно. Мало людей знали семейство Мириеля до революции.
Мириелю пришлось испытать судьбу всякого новоприезжего в небольшой город, где много говорящих ртов и мало мыслящих голов. Ему пришлось испытать это, хотя он был епископом, и потому, что он был епископом. Но в конце концов толки, к которым примешивалось его имя, были не более как толки: шум, болтовня, слова, даже менее чем слова, «звяки», по энергичному выражению южного наречия.
Как бы то ни было, но по истечении девяти лет его пребывания епископом в Дине все эти россказни, все эти темы разговоров, занимавшие на первое время маленький городок и маленьких людей, были окончательно позабыты. Никто не посмел бы заговорить о них, никто не посмел бы о них напомнить.
Епископ Мириель приехал в Динь в сопровождении старой девицы, мадемуазель Батистины, и старушки по имени Маглуар, бывшей служанки господина кюре и получившей теперь двойное звание - горничной барышни и экономки его преосвященства.
Мадемуазель Батистина была высокая, бледная, худенькая и кроткая особа; она олицетворяла идеал, выражаемый словом «почтенная», так как для женщины, по-видимому, необходимо быть матерью для того, чтобы сделаться «достопочтенной». Красивой не была она никогда; вся жизнь ее, представлявшая ряд добрых дел, наложила на нее печать чистоты и ясности; старея, она приобрела то, что можно было бы назвать красотой доброты. То, что в молодости было худобой, казалось в зрелые лета воздушностью, и что-то ангельское просвечивало сквозь эту прозрачность. Скорее дух, чем девственница. Она казалась сотканной из тени с намеком плоти, для того чтобы признать в ней женщину; луч света, облеченный в призрак материи; большие опущенные глаза, предлог для того, чтобы душе было в чем держаться на земле. Мадам Маглуар была маленькая старушка, белая, пухлая, деятельная, вечно задыхавшаяся, во-первых, вследствие постоянного движения, во-вторых, вследствие астмы.
По приезде преосвященный Мириель был водворен в епископский дворец со всеми почестями, предписанными императорскими декретами, отводящими место епископу непосредственно вслед за начальником штаба. Мэр и председатель совета сделали ему визиты первые, а он, со своей стороны, поехал с первым визитом к генералу и префекту.
Когда обустройство на новом месте было окончено, город стал ждать, чтобы епископ выказал себя на деле.
II. Епископ Мириель превращается в преосвященного Бьенвеню
Епископский дворец в Дине примыкает к госпиталю. Епископский дворец представлял собой обширное каменное здание, выстроенное в конце прошлого столетия преосвященным Анри Пюже, доктором теологии парижского факультета, и аббатом Симора, бывшим епископом в Дине в 1712 году. Дворец был воистину жилищем вельможи. В нем все было на широкую ногу: помещения епископа, комнаты для приема, парадный двор с галереями под высокими сводами, во флорентийском старинном вкусе, и сады с великолепными деревьями. В столовой, длинной и величественной галерее, выходящей в сад, преосвященный Анри Пюже давал парадный обед 29 июня 1714 года их преосвященствам: Шарлю Брюлару де Жанлису, князю архиепископу амбрюнскому; Антуану Мегриньи, капуцину, епископу грасскому; Филиппу Вандомскому, настоятелю Мальтийского ордена во Франции; аббату Сент-Оноре в Лерене; Франсуа де Бертон Грилльону, епископу-барону венскому; Цезарю де Сабран де Форкалькье, владетельному епископу гландевскому, и Жану Соанену, пресвитеру Оратории, придворному королевскому проповеднику, владетельному епископу сенезскому. Портреты этих семи архипастырей украшали стены покоев, и достопамятное число 29 июля 1714 года было начертано золотыми буквами на белой мраморной доске. Госпиталь помещался в небольшом низеньком одноэтажном доме с маленьким садом. Через три дня по приезде епископ посетил больницу. После визита он пригласил к себе директора.
В 1815 г. епископом города Диня был Шарль-Франсуа Мириэль, прозванный за добрые дела Желанным - Бьенвеню. Этот необычный человек в молодости имел множество любовных похождений и вел светскую жизнь - однако Революция все переломила. Г-н Мириэль уехал в Италию, откуда вернулся уже священником. По капризу Наполеона старый приходской священник занимает архиерейский престол. Свою пастырскую деятельность он начинает с того, что уступает прекрасное здание епископского дворца местной больнице, а сам же переселяется в тесный маленький дом. Свое немалое жалованье он целиком раздает бедным. В двери епископа стучатся и богатые, и бедные: одни приходят за милостыней, другие приносят её. Этот святой человек пользуется всеобщим уважением - ему даровано исцелять и прощать.
В первых числах октября 1815 г. в Динь входит запыленный путник - коренастый плотный мужчина в расцвете сил. Его нищенская одежда и угрюмое обветренное лицо производят отталкивающее впечатление. Прежде всего он заходит в мэрию, а затем пытается устроиться где-нибудь на ночлег. Но его гонят отовсюду, хотя он готов платить полновесной монетой. Этого человека зовут Жан Вальжан. Он пробыл на каторге девятнадцать лет - за то, что однажды украл каравай хлеба для семерых голодных детей своей овдовевшей сестры. Озлобившись, он превратился в дикого затравленного зверя - с его «желтым» паспортом для него нет места в этом мире. Наконец какая-то женщина, сжалившись над ним, советует ему пойти к епископу. Выслушав мрачную исповедь каторжника, монсеньер Бьенвеню приказывает накормить его в комнате для гостей. Посреди ночи Жан Вальжан просыпается: ему не дают покоя шесть серебряных столовых приборов - единственное богатство епископа, хранившееся в хозяйской спальне. Вальжан на цыпочках подходит к кровати епископа, взламывает шкафчик с серебром и хочет размозжить голову доброго пастыря массивным подсвечником, но какая-то непонятная сила удерживает его. И он спасается бегством через окно.
Утром жандармы приводят беглеца к епископу - этого подозрительного человека задержали с явно краденым серебром. Монсеньер может отправить Вальжана на пожизненную каторгу. Вместо этого господин Мириэль выносит два серебряных подсвечника, которые вчерашний гость якобы забыл. Последнее напутствие епископа - употребить подарок на то, чтобы стать честным человеком. Потрясенный каторжник поспешно покидает город. В его огрубелой душе происходит сложная мучительная работа. На закате он машинально отбирает у встреченного мальчугана монету в сорок су. Лишь когда малыш с горьким плачем убегает, до Вальжана доходит смысл его поступка: он тяжело оседает на землю и горько плачет - впервые за девятнадцать лет.
В 1818 г. городок Монрейль процветает, и обязан он этим одному человеку: три года назад здесь поселился неизвестный, который сумел усовершенствовать традиционный местный промысел - изготовление искусственного гагата. Дядюшка Мадлен не только разбогател сам, но и помог нажить состояние многим другим. Еще недавно в городе свирепствовала безработица - теперь все забыли о нужде. Дядюшка Мадлен отличался необыкновенной скромностью - ни депутатское кресло, ни орден Почетного легиона его совершенно не привлекали. Но в 1820 г. ему пришлось стать мэром: простая старуха устыдила его, сказав, что совестно идти на попятную, если выпал случай сделать доброе дело. И дядюшка Мадлен превратился в господина Мадлена. Перед ним благоговели все, и только полицейский агент Жавер взирал на него с крайним подозрением. В душе этого человека было место только для двух чувств, доведенных до крайности, - уважение к власти и ненависть к бунту. Судья в его глазах никогда не мог ошибиться, а преступник - исправиться. Сам же он был беспорочен до отвращения. Слежка составляла смысл его жизни.
Однажды Жавер покаянно сообщает мэру, что должен ехать в соседний город Аррас - там будут судить бывшего каторжника Жана Вальжана, который сразу после освобождения ограбил мальчика. Прежде Жавер думал, что Жан Вальжан скрывается под личиной господина Мадлена - но это была ошибка. Отпустив Жавера, мэр впадает в тяжелое раздумье, а затем уезжает из города. На суде в Аррасе подсудимый упорно отказывается признать себя Жаном Вальжаном и утверждает, что его зовут дядюшка Шанматье и за ним нет никакой вины. Судья готовится вынести обвинительный приговор, но тут встает неизвестный человек и объявляет, что это он Жан Вальжан, а подсудимого нужно отпустить. Быстро разносится весть, что почтенный мэр господин Мадлен оказался беглым каторжником. Жавер торжествует - он ловко расставил силки преступнику.
Суд присяжных постановил сослать Вальжана на галеры в Тулон пожизненно. Оказавшись на корабле «Орион», он спасает жизнь сорвавшемуся с реи матросу, а затем бросается в море с головокружительной высоты. В тулонских газетах появляется сообщение, что каторжник Жан Вальжан утонул. Однако через какое-то время он объявляется в городке Монфермейль. Его приводит сюда обет. В бытность свою мэром он чрезмерно строго обошелся с женщиной, родившей внебрачного ребенка, и раскаялся, вспомнив милосердного епископа Мириэля. Перед смертью фантина просит его позаботиться о своей девочке Козетте, которую ей пришлось отдать трактирщикам Тенардье. Супруги Тенардье воплощали собой хитрость и злобу, сочетавшиеся браком. Каждый из них мучил девочку по-своему: её избивали и заставляли работать до полусмерти - и в этом была виновата жена; она ходила зимой босая и в лохмотьях - причиной тому был муж. Забрав Козетту, Жан Вальжан поселяется на самой глухой окраине Парижа. Он учил малышку грамоте и не мешал ей играть вволю - она стала смыслом жизни бывшего каторжника, сохранившего деньги, заработанные на производстве гагата. Но инспектор Жавер не дает ему покоя и здесь. Он устраивает ночную облаву: Жан Вальжан спасается чудом, незаметно перепрыгнув через глухую стену в сад - это оказался женский монастырь. Козетту берут в монастырский пансион, а её приемный отец становится помощником садовника.
Добропорядочный буржуа господин Жильнорман живет вместе с внуком, который носит другую фамилию - мальчика зовут Мариус Понмерси. Мать Мариуса умерла, а отца он никогда не видел: г-н Жильнорман именовал зятя «луарским разбойником», поскольку к Луаре были отведены для расформирования императорские войска. Жорж Понмерси достиг звания полковника и стал кавалером ордена Почетного легиона. Он едва не погиб в битве при Ватерлоо - его вынес с поля боя мародер, обчищавший карманы раненых и убитых. Все это Мариус узнает из предсмертного послания отца, который превращается для него в фигуру титаническую. Бывший роялист становится пламенным поклонником императора и начинает почти ненавидеть деда. Мариус со скандалом уходит из дома - ему приходиться жить в крайней бедности, почти в нищете, но зато он чувствует себя свободным и независимым. Во время ежедневных прогулок по Люксембургскому саду, юноша примечает благообразного старика, которого всегда сопровождает девушка лет пятнадцати. Мариус пылко влюбляется в незнакомку, однако природная застенчивость мешает ему познакомиться с ней. Старик, заметив пристальное внимание Мариуса к своей спутнице, съезжает с квартиры и перестает появляться в саду. Несчастному молодому человеку кажется, что он навсегда потерял возлюбленную. Но однажды он слышит знакомый голос за стенкой - там, где живет многочисленное семейство Жондретов. Заглянув в щель, он видит старика из Люксембургского сада - тот обещает принести деньги вечером. Очевидно, Жондрет имеет возможность шантажировать его: заинтересованный Мариус подслушивает, как негодяй сговаривается с членами шайки «Петушиный час» - старику хотят устроить западню, чтобы забрать у него все. Мариус извещает полицию. Инспектор Жавер благодарит его за помощь и вручает на всякий случай пистолеты. На глазах у юноши разыгрывается жуткая сцена - трактирщик Тенардье, укрывшийся под именем Жондрета, выследил Жана Вальжана. Мариус готов вмешаться, но тут в комнату врываются полицейские во главе с Жавером. Пока инспектор разбирается с бандитами, Жан Вальжан выпрыгивает в окно - только тут Жавер понимает, что проворонил куда более крупную дичь.
В 1832 г. Париж был охвачен брожением. Друзья Мариуса бредят революционными идеями, однако юношу занимает другое - он продолжает упорно разыскивать девушку из Люксембургского сада. Наконец счастье ему улыбнулось. С помощью одной из дочерей Тенардье молодой человек находит Козетту и признается ей в любви. Оказалось, что Козетта также давно любит Мариуса. Жан Вальжан ни о чем не подозревает. Более всего бывший каторжник обеспокоен тем, что за их кварталом явно наблюдает Тенардье. Наступает 4 июня. В городе вспыхивает восстание - повсюду строят баррикады. Мариус не может оставить своих товарищей. Встревоженная Козетта хочет послать ему весточку, и у Жана Вальжана наконец открываются глаза: его малышка стала взрослой и обрела любовь. Отчаяние и ревность душат старого каторжника, и он отправляется на баррикаду, которую обороняют молодые республиканцы и Мариус. Им в руки попадается переодетый Жавер - сыщика хватают, и Жан Вальжан вновь встречает своего заклятого врага. Он имеет полную возможность расправиться с человеком, причинившим ему столько зла, но благородный каторжник предпочитает освободить полицейского. Тем временем правительственные войска наступают: защитники баррикады гибнут один за другим - в их числе славный мальчуган Гаврош, истинный парижский сорванец. Мариусу ружейным выстрелом раздробило ключицу - он оказывается в полной власти Жана Вальжана.
Старый каторжник уносит Мариуса с поля боя на своих плечах. Всюду рыщут каратели, и Вальжан спускается под землю - в страшные канализационные стоки. После долгих мытарств он выбирается на поверхность только для того, чтобы очутиться лицом к лицу с Жавером. Сыщик разрешает Вальжану отвезти Мариуса к деду и заехать попрощаться с Козеттой - это совсем не похоже на безжалостного Жавера. Велико же было изумление Вальжана, когда он понял, что полицейский отпустил его. Между тем для самого Жавера наступает самый трагический момент в его жизни: впервые он преступил закон и отпустил преступника на свободу! Не в силах разрешить противоречие между долгом и состраданием, Жавер застывает на мосту - а затем раздается глухой всплеск.
Мариус долгое время находится между жизнью и смертью. В конце концов молодость побеждает. Юноша наконец встречается с Козеттой, и их любовь расцветает. Они получают благословение Жана Вальжана и г-на Жильнормана, который на радостях совершенно простил внука. 16 февраля 1833 г. состоялась свадьба. Вальжан признается Мариусу в том, что он беглый каторжник. Молодой Понмерси приходит в ужас. Ничто не должно омрачать счастья Козетты, поэтому преступнику следует постепенно исчезнуть из её жизни - в конце концов, он всего лишь приемный отец. Поначалу Козетта несколько удивляется, а затем привыкает ко все более редким визитам своего бывшего покровителя. Вскоре старик вовсе перестал приходить, и девушка забыла о нем. А Жан Вальжан стал чахнуть и угасать: привратница пригласила к нему врача, но тот лишь развел руками - этот человек, видимо, потерял самое дорогое для себя существо, и никакие лекарства здесь не помогут. Мариус же полагает, что каторжник заслуживает подобного отношения - несомненно, именно он обокрал господина Мадлена и убил беззащитного Жавера, спасшего его от бандитов. И тут алчный Тенардье открывает все тайны: Жан Вальжан - не вор и не убийца. Более того: именно он вынес с баррикады Мариуса. Юноша щедро платит гнусному трактирщику - и не только за правду о Вальжане. Когда-то негодяй совершил доброе дело, роясь в карманах раненых и убитых, - спасенного им человека звали Жорж Понмерси. Мариус с Козеттой едут к Жану Вальжану, чтобы умолять о прощении. Старый каторжник умирает счастливым - любимые дети приняли его последний вздох. Молодая чета заказывает трогательную эпитафию на могилу страдальца.
Роман «Отверженные» – одно из наиболее знаменитых произведений титана французской литературы Виктора Гюго. Архетипичные образы Жана Вальжана, инспектора Жавера, Козетты, Фантины, Гавроша стали неотъемлемыми частями мирового культурного наследия.
Несмотря на то что «Отверженные» были опубликованы полтора века назад, в 1862 году, интерес к произведению не утихает. Роман успешно переживает очередные публикации и порождает новые произведения искусства. В частности, по мотивам романа было снято тринадцать экранизаций. Один из первых экранных вариантов порадовал публику в 1913 году. Это был немой четырехсерийный фильм французского производства. Его создал популярный в те времена режиссер Альбер Капеллани.
Последняя киноверсия культового произведения была выпущена в 2012 году. Драматический фильм-мюзикл снял Том Хупер. В проекте приняли участие звезды Голливуда Хью Джекман (Жан Вальжан), Рассел Кроу (инспектор Жавер), Энн Хэтэуэй (Фантина), Аманда Сейфрид (Козетта) и другие.
Давайте вспомним сюжет этой великой эпопеи о людях, которых однажды отвергла жизнь и навеки связала судьба.
Излечение милосердием: епископ Мириэль
Франция. 1815 год. Бывший каторжник Жан Вальжан выходит на свободу после девятнадцатилетнего заточения. Ровно столько лет назад он украл буханку хлеба для своей овдовевшей сестры Жанны и ее семерых детей. Вальжана осудили на четыре года каторги, а за неоднократные попытки побега добавили еще двенадцать лет заточения.
Практически два десятилетия он провел в обществе отъявленных преступников, а имя сменил на номер 24601. Теперь Вальжан свободен, но начать новую жизнь мешают так называемый «желтый паспорт», который выдают всем бывшим каторжникам. Его отовсюду гонят, везде презирают. Он отверженный. У Вальжана есть только единственный выход – вступить на темный путь преступности, который единственно открыт для него.
Судьба заносит Вальжана в городок Динь. После тщетных попыток устроиться хоть где-нибудь на ночлег он приходит к дому местного епископа Мириэля. На удивление, сановник относится к подозрительному незнакомцу очень радушно, угощает обедом и приказывает разместить путника в одной из комнат для гостей. Привычки преступного мира берут верх, и несмотря на гостеприимство хозяина Вальжан не может устоять перед кражей серебряных подсвечников. Сперва он хочет убить и самого епископа, но в последний момент неведомая сила останавливает злоумышленника и он бежит с места преступления.
На следующий день мужчину в нищенской одежде с краденными серебряными подсвечниками задерживают и приводят к Мириэлю. Теперь Вальжан жалеет, что проявил слабость и не убил главного свидетеля – сейчас священник даст показания, которые отправят его на каторгу до конца дней. Каким же было удивление Вальжана, когда Мириэль вынес еще два подсвечника, сказав стражам порядка, что их в спешке забыл его гость, которого по нелепой случайности арестовали.
Начать все сначала
Когда Вальжан и Мириэль остаются наедине, епископ призывает мужчину начать новую жизнь. Пусть этот стартовый капитал в виде подсвечников поможет ему снова стать человеком.
Вальжан, видевший до сих пор только зло, предательство, несправедливость, алчность, сперва не может понять подобного бескорыстного проявления милосердия. По старой привычке, он ловит мальчишку на улице и отбирает у него деньги. Выйдя из оцепенения Вальжан вдруг понимает – ему дали шанс, который выпадает редкому оступившемуся. Он употребит дар епископа во благо и начнет новую жизнь.
Заклятые враги: Жан Вальжан и инспектор Жавер
Три года спустя. Городок Монрейль. Раньше это местечко практически ничем не отличалось от тех убогих французских городов, в которых царит нищета и безработица. Но однажды в городе появился состоятельный меценат, построивший фабрику по производству искусственного гагата. Монрейль на глазах преобразился, его жители стали работать и прославлять своего благодетеля дядюшку Мадлена, так звали таинственного мецената. Несмотря на богатство, он отличался справедливостью. Добротой и скромностью, поэтому жители единогласно выбрали его в мэры Монрейля.
Только один человек недолюбливал Мадлена – инспектор Жавер. Фанатично преданный своему делу, Жавер четко следовал букве закона. Он не признавал полутонов – только черное и белое. Единожды оступившийся человек больше не сможет оправдаться в глазах инспектора. Закон – незыблем и нерушим.
Ищейка давно занимается поисками бывшего каторжника Жана Вальжана, который три года назад обокрал мальчика на улице. Хитростью Жавер вынуждает Мадлена публично признаться, что он и есть тот самый Жан Вальжан. Бывшего мэра тут же ссылают на пожизненное заключение на тулонских галерах. Рискуя жизнью, Вальжан сбегает с корабля, на котором переправляли заключенных. Риск был оправданным, ведь у него еще осталось одно невыполненное обещание.
Загубленная жизнь: история Фантины
На монрейльской фабрике работала прекрасная девушка по имени Фантина. Неопытная и доверчивая, она простодушно влюбилась в Феликса Толомена. Бедняжка и не подозревала, что смазливый повеса из богатой семьи никогда не женится на простолюдинке. Вскоре Фантина родила внебрачную дочь, свою очаровательную малышку она назвала Козеттой. Девушка была вынуждена отдать малютку на воспитание трактирщикам Тенардье, все заработанные деньги мать отсылала дочке, даже не подозревая, что крошке не достается ничего.
Когда на фабрике прознали о внебрачном ребенке Фантины, ее тут же увольняют. Женщина оказывается на улице без средств к существованию и крова над головой. Переживая о благополучии дочки, Фантина решается на отчаянные поступки – она продает свои роскошные волосы и белоснежные зубы, а затем становится проституткой.
Все это время Вальжан – владелец той самой фабрики, на которой работала Фантина, – пребывает в неведении о судьбе своей подопечной. Он встречается с Фантиной многим позже, когда та умирает от туберкулеза – увядшая, разбитая, падшая. Вальжан клянет себя за роковую халатность. Помочь Фантине он уже не сможет – ее жизнь безнадежно загублена – однако устроить счастье маленькой Козетты еще можно. Вальжан клянется умирающей Фантине, что не бросит ее дочь. Это и было то обещание, ради которого Жан Вальжан выжил и сбежал с корабля каторжников.
Луч света в царстве тьмы: история Козетты
Беглый каторжник Жан Вальжан не может удочерить Козетту. Он крадет девочку у подлых Тенардье и пускается с ней в бега. К счастью, Вальжану удалось сохранить немалое состояние с тех времен, когда он был владельцем фабрики. Деньги решают многое, и Вальжан вновь начинает новую жизнь. Он устраивает Козетту в монастырский пансион и называется ее отцом. Так начинается тихая семейная жизнь двух отверженных, случайно нашедших друг друга.
Прошли годы. Маленькая Козетта превратилась в прекрасную девушку. И вскоре наряду с нежной дочерней любовью в сердце Козетты зарождается новое неведомое чувство к молодому человеку по имени Мариус Понмерси. Однажды встретившись во время прогулки в саду, Козетта и Мариус больше не смогли забыть друг друга. Однако на пути к совместному счастью влюбленным пришлось преодолеть множество преград – революционное восстание, отцовская ревность Вальжана, преследования инспектора Жавера, который и спустя годы не забыл о своем заклятом враге Жане Вальжане.
На этот раз судьба благосклонна к героям – Мариус чудом выживает во время вооруженного противостояния в Париже, Вальжан осознает, что его дочка выросла и имеет право на личное счастье, а Жавер отпускает Вальжана, когда тот был у него в руках. Убежденный фанатик не смог пережить краха своих идеалов, его стройная система дала трещину, а закон оказался не так справедлив, как ему казалось. Жавер кончает жизнь самоубийством, сбросившись с моста.
Предлагаем вам познакомиться с , французского писателя, творчество которого приобрело множество почитателей и через которое нам открывается богатый внутренний мир драматурга.
Следующее известное произведение Виктора Гюго – это “ “, исторический роман о необычном человеке, внешность которого всех пугала, но его истинная красота была скрыта глубоко внутри.
Жан Вальжан доживает свои последние дни в скорбном одиночестве. Его оклеветали в глазах Мариуса, назвали каторжником, бандитом, преступником. Чтобы не ранить Козетту, Вальжан уходит из ее жизни. По роковой случайности, старый Тенардье, загубивший детство Козетты, раскрывает истину. Козетта и Мариус мчатся к Вальжану, чтобы попросить прощения, и обнаруживают его умирающим. Заливаясь слезами, дочка умоляет отца простить ее. Прощать не за что – Вальжан счастлив. Он умирает со спокойным сердцем и улыбкой на устах.
"Сочинение этой книги шло изнутри вовне. Идея родила персонажей, персонажи произвели драму".
"Эта книга от начала до конца.в целом и в подробностях представляет движение от зла к добру, от несправедливого к справедливому, от ложного к истинному, от мрака к свету, от алчности к совестливости, от гниения к жизни, от скотского состояния к чувству долга, от ада к небу, от ничтожества к богу"
- из первого предисловия к роману.
Виктор Мари Гюго
Год создания
1862
На фото - рукопись и рисунки В. Гюго
Эту книгу он писал около 30 лет с перерывами..
Замысел романа из жизни низов, жертв общественной несправедливости, возник у писателя еще в начале его творческого пути.
Узнав в 1823 году, что его друг Гаспар де Попе будет проездом в Тулоне, он просит его собрать сведения о быте каторжников.
Интерес Гюго к каторге был, вероятно, пробужден наделавшей много шума историей беглого каторжника,
ставшего полковником и арестованного в 1820 году в Париже.
В 1828 году бывший префект Миоллис рассказал Гюго о своем брате, монсеньере Миоллисе, епископе города Динь,
оказавшем в 1806 году гостеприимство освобожденному каторжнику Пьеру Морену.
Духовно переродившись под влиянием епископа, Морен стал военным санитаром и затем погиб под Ватерлоо.
В 1829 году Гюго поместил в XXIII главе "Последнего дня приговоренного к смерти" рассказ каторжника,
отбывшего срок и сталкивающегося с первых шагов на свободе с предубежденностью и враждебностью окружающих;
во многом это уже напоминало историю Жана Вальжана.
К началу 1830 года Гюго стал представлять себе очертания будущего романа и набросал начало предисловия к нему: "
Тем, кто спросил бы, действительно ли случилась, как выражаются, эта история, мы бы ответили,
что это не имеет значения. Если волею случая эта книга заключает в себе урок или совет,
если события, о которых в ней идет речь, или чувства, вызываемые ею, не лишены смысла, то она достигла своей цели...
Важно не то, чтобы история была правдивой, но чтобы она была истинной..."
В 1832 году Гюго намеревался приступить к непосредственной работе над "историей",
ибо в марте этого года он заключил с издателями Госленом и Рандюэлем договор на издание романа,
название которого не было обозначено, хотя нет никакого сомнения, что речь шла о будущем романс "Нищета" ("Les Miseres"),
первом варианте "Отверженных" ("Les Miserables").
Театр отвлек писателя от романа, однако замысел книги продолжал зреть в его душе, обогащаясь новыми впечатлениями,
которые давала ему жизнь, и все усиливавшимся интересом Гюго к социальным вопросам
(контуры будущего романа мы можем обнаружить и в повести 1834 года "Клод Ге", у героя которой немало общего с Жаном Вальжаном,
и в стихотворениях 30-40-х годов, связанных с идеями социального сострадания).
Наконец, шумный успех "Парижских тайн" Эжена Сю (1842-1843) обратил мысли Гюго к роману о жизни народа,
хотя, конечно, вступая в явное соперничество с Сю, Гюго думал не о бойком романе-фельетоне, а о социальной эпопее.
17 ноября 1845 года Гюго начал писать роман, о котором он столько мечтал и который был назван им "Жан Трежан";
через два года заголовок меняется на "Нищету", и в это время Гюго настолько захвачен работой,
что решает в течение двух месяцев обедать только в девять часов, "чтобы удлинить свой рабочий день".
События революции 1848 года прервали эту упорную работу, и Гюго вновь вернулся к ней в августе 1851 года.
Затем последовал новый перерыв, вызванный переворотом 2 декабря. Последнюю часть Гюго заканчивает уже в Брюсселе.
Первая редакция романа была готова, таким образом, к 1852 году.
Она состояла из четырех частей и содержала гораздо меньшее количество эпизодов и авторских отступлений,
чем окончательный текст. Когда в 1860 году Гюго решил переработать книгу, окончательно названную в 1854 году "Отверженные",
он дал полную свободу лирическому началу своей прозы.
Появились в нем и ответвления от основной сюжетной линии.
В 1861 году, во время поездки в Бельгию, Гюго за две недели создал описание сражения под Ватерлоо;
в это же время в роман включаются новые главы, изображающие тайное республиканское общество "Друзей азбуки",
создается идеальный образ "жреца революции" Анжольраса.
Некоторые новые оттенки появились в характеристике Мариуса, в которой нашли отражение отдельные черты
молодого Виктора Гюго. Первое издание книги, появившееся в начале 1862 года, разошлось молниеносно:
за два дня был распродан весь тираж - семь тысяч экземпляров.
Тотчас же потребовалось новое, второе издание, которое и вышло через две недели.
Стихотворения Гюго периода написания книги:
Вам нечем драться? Ладно! Молот
Возьмите в руки или лом!
Там камень мостовой расколот,
Сквозь стену вырублен пролом.
И с криком ярости и с криком
Надежды, в дружестве великом, -
За Францию, за наш Париж! -
В последнем бешеном боренье,
Смывая с памяти презренье,
Ты свой порядок водворишь.
(.Перевод П. Антокольского)
Прототипы
Жан Вальжан - одним из прототипов героя стал каторжник Пьер Морен, в 1801 году приговоренный на пять лет каторги
за украденный кусок хлеба. Лишь один человек, епископ города Диня монсеньор де Миоллис,
принял последовательное участие в его судьбе после освобождения, сначала дав приют,
Кроме Морена исследователи также называют среди прототипов Ж.В. знаменитого Франсуа Видока,
шефа уголовной полиции Парижа, в прошлом каторжника.
Именно с Видоком произошел описанный в романе случаи спасения Ж.В. старого Фошлевана из-под опрокинувшейся повозки.
Гаврош - Жозефа Бар. Он жил и сражался за полвека до того, как герой Гюго поднялся на баррикаду, в те великие дни,
когда французы шли в бой за свободу, равенство и братство, штурмовали Бастилию,
вели войну со всей аристократической Европой, воевали с собственной контрреволюцией.
В судьбе тринадцатилетнего барабанщика Жозефа Бара не так уж много общего с Гаврошем.
Но писателю часто и не нужно, чтобы точно совпадали факты жизни реального прототипа и его героя.
Для Гюго было важно нарисовать героический характер, создать живой литературный персонаж.
Жозеф Бара был в этом смысле великолепным "натурщиком", с которого было очень удобно писать образ юного героя.
Его подвиг не мог не взволновать, не мог не вдохновить художника.
И не случайно об этом маленьком храбреце было сложено столько песен и написано столько стихов,
недаром его изображали в своих работах художники и скульпторы.
Поэты Т. Руссо, М.-Ж. Шенье, О. Барбье посвящали ему стихи, художник Жан-Жозе Веертс, скульпторы Давид Д"Анжер,
Альберт Лефевр создавали ему памятники, и даже Луи Давид, первый в мире великий живописец, ставший революционером,
из трех картин, посвященных деятелям французской революции, "мученикам свободы" - Лепелетье и Марату, одну посвятил Жозефу Бара.
Жозеф Бара - маленький гражданин французской республики, отважно сражался в рядах патриотов.
В середине октября так называемая католическая и королевская армия вандейцев была окружена под Шоле.
Шли ожесточенные бои, мятежные войска упорно сопротивлялись.
Чем безнадежнее было их положение, тем яростнее они бились, применяя хитрость и коварство.
Во время стычки в лесу Жозеф Бара был окружен отрядом мятежников.
Двадцать ружейных дул направили на юного барабанщика. Двадцать вандейцев ждали приказа своего главаря.
Мальчик мог спастись ценой позора. Стоило лишь прокричать, как требовали враги, три слова: "Да здравствует король!"
Юный герой ответил возгласом: "Да здравствует республика!" Двадцать пуль пронзили его тело.
А через несколько часов революционные войска ворвались в Шоле, последний оплот мятежников.
После победы у стен Шоле, комиссары доносили Конвенту, что в боях отличились многие храбрецы.
Барабанщик Жозеф Бара был первым в списках отважных.
К тому времени в Париже стал известен еще один юный герой - Агриколь Виала .
Ему было почти столько же лет, сколько и Жозефу Бара. И он тоже был маленьким солдатом -
добровольцем вступил в небольшой отряд национальной гвардии в своем родном городе Авиньоне.
Летом девяносто третьего года отряд принял участие в боях с контрреволюционерами.
Роялисты, поднявшие на юге мятеж, шли на Авиньон. Им преградили путь воды реки Дюранс и отряд храбрецов.
Силы были слишком неравными, чтобы сомневаться в исходе боя.
Помешать продвижению мятежников вперед можно только одним способом: перерубить канат от понтона,
на котором враги намеревались переправиться через реку. Но отважиться на это не могли даже взрослые -
батальоны роялистов находились на расстоянии ружейного выстрела.
Вдруг все увидели, как мальчик в форме национального гвардейца, схватив топор, бросился к берегу.
Солдаты замерли. Агриколь Виала подбежал к воде и изо всех сил ударил по канату топором.
На него обрушился град пуль. Не обращая внимания на залпы с противоположной стороны,
он продолжал яростно рубить канат. Смертельный удар поверг его на землю. "Я умираю за свободу!" -
были последние слова Агриколя Виала. Враги все-таки переправились через Дюранс.
Мальчик был еще жив. Со злобой набросились они на смельчака, распростертого на песке у самой воды.
Несколько штыков вонзились в тело ребенка, потом его бросили в волны реки.
Прототипом Козетты была Жанна Ланвин , всемирно известный парижский дизайнер
Своеобразное "продолжение" романа "Отверженные", было написано журналистом Франсуа Сереза (Francois Ceresa) -
"Козетта, или Время иллюзий" ("Cosette ou le Temps des Illusions").
Издание этого романа вызвало даже судебную тяжбу между праправнуком Виктора Гюго, Пьером Гюго и Франсуа Сереза.
Экранизации
- "Отверженные" ,фильм,1935 г., США, реж. Р.Болеславский, в главной роли - Фредерик Марч.
- "Жизнь Жана Вальжана",фильм,1952г., США,реж. Л.Майлстоун.
- "Отверженные",фильм, 1958 г., Франция-Италия,реж. Ж. П. Ле Шануа, в главной роли - Жан Габен.
- "Отверженные",фильм,1978 г., США. в главной роли - Ричард Джордан.
- "Отверженные" ,фильм,1982 г., Франция,реж. Р.Оссейн, в главной роли - Лино Вентура.
- "Отверженные" ,фильм,1998 г., США, реж. Б.Огэст. ,в главной роли - Лайам Нисон.
- "Отверженные",фильм, 2000 г., Франция, в главной роли - Жерар Депардье.
- "Козетта", мультфильм, СССР, 1977
- "Отверженные: Козетта", мультипликационный сериал Япония, 2007
- "Отверженные",фильм, 2012 г., Великобритания, в главной роли - Хью Джекман.
В чем же секрет великого и неувядающего французского романа, который Андре Моруа назвал «одним из великих творений человеческого разума», а Теофиль Готье - «порождением стихии».
Ведь и критики, вот уже свыше полутора столетий ругающие «Отверженных» формально правы:
структуру грандиозной эпопеи невозможно признать безупречной и логически непротиворечивой;
здесь чересчур много длиннот, философских и нефилософских рассуждений, неоправданных отклонений
от общей линии развития сюжета. И все же «Отверженных» читали, продолжают читать
загораясь ненавистью против социальной несправедливости и мерзкой личины угнетателей.
Почему так? Догадаться нетрудно!
Потому, что Гюго вложил в свое великое творение часть собственного сердца -
его биение и передается каждому, кто припадает к этому источнику пламенных чувств!